Сталин и Берия

В этом году исполняется 65 лет со времени двух политических убийств, факт которых влияет на ход мировой истории по сей день. Вначале на рубеже зимы и весны 1953 года был убит Сталин. А не позднее — скорее всего — начала августа 1953 года был убит и Берия.

Сегодня эти два имени «продвинутые» «историки» соединяют так: «Берия — убийца Сталина…». Но, конечно же, это ложь. Да еще и очень давнего происхождения… Еще в 1976 году западный советолог чечено-гитлеровско-заокеанского происхождения Абдурахман Авторханов издал во Франкфурте-на-Майне книгу под названием «Загадка смерти Сталина». Тогда и об этой книге и о ее авторе знали в России немногие… Аппарат Лубянки и ЦК, обществоведческий «бомонд», деятели «самиздата» да завсегдатаи некоторых интеллигентских кухонных «междусобойчиков» — вот, пожалуй, и все, кто как-то был об Авторханове наслышан. Однако с января 1991 года, с началом публикации в академическом журнале «Вопросы истории» авторхановской книги «Технология власти», имя бывшего довоенного директора Чеченского отделения Партиздата стало официально разрешенным. В мае 1991 года эстафету Академии наук СССР подхватил Союз писателей СССР и в №5 журнала «Новый мир» опубликовал без каких-либо комментариев главы из давней книги Авторханова о смерти Сталина… С того и пошло-поехало, и теперь это, ранее запретное, имя в «Россиянии» известно весьма широко.

Первые строки его книги «Загадка смерти Сталина» были такими:

«На вершине пирамиды советской партократии не было достаточно места для двух преступных гениев — для Сталина и Берии. Рано или поздно один должен был уступить другому или оба погибнуть во взаимной борьбе».

По своей антиисторичности и лживости приведенная выше цитата может считаться классической. Но особенно провокационной, провокационной — с учетом времени написания — «на вырост», делает эту цитату, во-первых, противопоставление Берии Сталину, а во-вторых, попытка представить их равнозначными фигурами.

В действительности же Лаврентий Павлович Берия никогда себя Сталину не противопоставлял и никогда — наверняка даже в мыслях — с ним не равнялся. Хотя вряд ли их отношения были всегда безоблачными. К тому же — я в этом уверен — были и желающие Сталина с Берией ссорить, подставлять второго перед первым. Возможностей к тому было много, ибо не совершает ошибок лишь тот, кто ничего не делает. Берия, хотя всегда выполнял огромный объем работы, и большую часть его проблем на него взваливал сам Сталин, ошибок почти не совершал. Но — всяко ведь бывает…

Во времена, когда Берия вошел в ближайший круг делового общения Сталина, то есть — к началу 1939 года, этот круг был весьма узок. Кто же в него входил?

Во-первых, Молотов, Микоян и Ворошилов… Это были профессиональные революционеры-большевики с дореволюционным стажем, члены еще ленинской гвардии, для которых Сталин оставался в подходящую минуту по-прежнему «Кобой». Лишь с ними тремя Сталин был на «ты» в личных разговорах и личной переписке. И лишь они трое естественным образом позволяли себе обращаться на «ты» к Сталину.

Далее шел Лазарь Каганович — примыкая к первой тройке, однако не находясь к Сталину так близко, как она. А за ним — без особых личных приоритетов — Сталина окружали Жданов, Маленков, Берия, Булганин, Хрущев, Щербаков, Вознесенский, Андреев. Причем для всех них Сталин был безусловно «товарищем Сталиным», и в любом случае дистанция сохранялась.

Внутри же этой тесной компании личные связи имели разный характер, но ни одна не была окрашена особой теплотой — с младых ногтей никто друг с другом знаком не был, а на нормальную человеческую дружбу ни у кого из них и времени, собственно, не было. Есть хорошие рабочие контакты — и ладно!

Как я догадываюсь, имело место и вот что… Поскольку для всех скрытых врагов страны и шкурников наиболее опасен был Берия — как наиболее мощный управленец, именно против Берии, как правило, и плелись закулисные интриги. Думаю, что инициировали их и вели их не непосредственно соратники Сталина (думаю, даже Хрущев при живом Сталине этим не грешил), а кое-кто из окружения соратников Сталина. Но порой могли быть грешны и сами «олимпийцы». Они ведь тоже были людьми, и, как показала жизнь уже после Сталина, скрытыми страстишками обладали.

Здесь, пожалуй, показателен конфликт, описанный Главным маршалом авиации А.Е.Головановым в воспоминаниях, изданных в 2007 году. Уже по его мемуарам можно судить, что Александр Евгеньевич был человеком честным, не юлящим. Достоверность его мемуаров если и не абсолютна (этим качеством, увы, не всегда обладают даже документы), то очень высока. И среди многих других историй Голованов описывает случай, связанный с подготовкой Тегеранской конференции. Не пользуясь «испорченным телефоном», я был бы рад привести соответствующее место из книги «Дальняя бомбардировочная», если бы правообладатель — издательство «Центрполиграф», не воспретило прямое воспроизведение «любой ее части». Не комментируя подобные решения, просто перескажу ситуацию.

Однажды, войдя в прихожую на даче Сталина, Голованов услышал громкий голос Верховного: «Сволочь! Подлец!»… Не желая быть невольным свидетелем, Голованов хотел уйти, однако Сталин уже заметил его и пригласил: «Входите!»

В небольшой комнатке на подоконнике полусидел Молотов, а напротив Сталина спиной стоял Берия, которого Голованов сразу не узнал.

«Посмотри на эту сволочь», — резко сказал Сталин и приказал Берии повернуться. А когда тот повернулся с видом растерянным, Сталин приказал ему снять очки. Берия снял пенсне и Сталин воскликнул: «Видишь, змея… Носит очки, хотя зрение полторы единицы. Вячеслав носит очки по нужде, он близорук, а этот маскируется».

Наступила тишина. Затем Сталин, уже спокойно, пожелал всем всего хорошего, и Голованов, Берия и Молотов вышли, причем Берия что-то горячо доказывал Молотову, который был невозмутим, молчал и на объяснение Берии никак не реагировал.

Голованов так и не понял, чему был свидетелем. А свидетелем он был одного из тех случаев, когда Берию кто-то — не исключаю, что и Молотов — «подставил». Между прочим, Берия был близорук, как и Молотов, и пенсне носил не для маскировки. Но кто-то же уверил Сталина в обратном. И кто-то же вызвал гнев Сталина по отношению к Берии… Если бы этот гнев был вызван каким-то «ляпом» самого Лаврентия Павловича, то он вряд ли был бы растерян. Его растерянность явно была связана с тем, что он не ожидал какого-то поклепа на себя и был выбит из колеи резкой реакцией Сталина — почему и пытался объяснить что-то хотя бы Молотову.

Молотов не любил Берию — тут двух мнений быть не может. Да и остальные его, похоже, не очень-то жаловали, кроме, разве что, Кагановича, и, в той или иной мере, Маленкова и Жданова.

Возможно, шло это от того, что Берия с самого начала войны оказался чуть ли не единственным из высших управленцев, помогавших непосредственно Сталину, кто практически не имел в то тяжкое время сбоев. А самокритика — как естественное состояние личности, была свойственна в этом кругу лишь самому Сталину, да и то не всегда.

Кроме того, Берия в любой момент имел вид очень уверенный, который у другого можно было бы назвать самоуверенным и самодовольным. У Берии же таким образом выражались его выдающиеся деловые активность и потенция. Он сам находился в постоянной готовности к действию и был готов побуждать к действию других. Здесь с ним до какой-то степени мог сравниться разве что Лазарь Каганович, но он-то как раз к Берии относился более лояльно, чем другие.

ЧТО ЖЕ до Сталина, то он, как я понимаю, Берию не то что бы недооценивал — если было бы так, то Сталин не поручал бы ему серьезнейшие дела. А ведь масштаб и круг задач Берии, которые ставил перед ним Сталин, постоянно расширялись, вплоть до того, что в завершающей, наиболее важной, в некотором смысле, фазе войны Сталин сделал Берию даже формально человеком № 2 в СССР, назначив его вместо Молотова заместителем Председателя Государственного Комитета Обороны — ГКО.

Однако Сталин, увы, не оценил Берию так, как последний того заслуживал. Иными словами, Сталин не видел в нем своего естественного (естественного в силу универсализма) преемника на посту лидера государства. Сам же Берия — по позднейшему свидетельству его вдовы — считал, что в случае смерти Сталина или его отхода от дел, претендовать на первую роль в СССР ему, еще одному «нацмену», вряд ли будет разумным. Этому можно поверить — Берия был готов стать «рабочей лошадью» при формально первом Маленкове, как оно, собственно, на первых порах после смерти Сталина и произошло.

Но Берия был, как я понимаю, готов и к первой роли. И если бы его выдвигал на потенциально первую роль сам Сталин, то…

Не так уж Маленков, или Булганин, или Пономаренко, или даже Ворошилов и Каганович были популярны в стране, чтобы широкие массы были просто-таки возмущены, если бы преемником Сталина оказался кто-то не из их числа.

И даже Молотов в этом смысле для масс не был бесспорен. С другой стороны, не так уж непопулярен был Лаврентий Павлович — особенно если иметь в виду не просто массу, не просто «низы», а массу тех «низовых» специалистов, профессионалов, которые определяли облик и — до какого-то момента — судьбу новой страны. Здесь Берия был даже, пожалуй, беспрецедентно популярен. Причем не только среди атомщиков, ракетчиков или цитрусоводов. Имеется любопытнейший документ, который и сегодня мало доступен уже потому, что опубликован в капитальном, но малотиражном (1 000 экз.) сборнике «Кремлевский кинотеатр. 1928-1953: Документы»», изданном издательством «Росспэн» в 2005 году. Документ этот — письмо от 8 мая 1951 года, направленное Берии выдающимся киноактером Николаем Черкасовым:

«Глубокоуважаемый Лаврентий Павлович!

После долгих размышлений решаюсь беспокоить Вас по следующему вопросу. В моих творческих планах последних лет первое место занимала и продолжает занимать мечта — воплотить в кино образ лучшего талантливейшего поэта нашей советской эпохи Владимира Маяковского.

Сценарий, написанный тов. Б.А.Катаняном, сосредоточивает все внимание зрителя на Маяковском… не в семейно-бытовом плане и не в узко-литературной среде, а в связях поэта со своими читателями, с народом. Такой образ Маяковского, исторически глубоко правдивый, очень увлек меня. Я сжился с ним и уже работаю над ним…

Два года тому назад сценарий этот был принят студией Ленфильм, но затем движение его по инстанциям приостановилось.

Если так будет продолжаться, то я, вероятно, лишен буду возможности воплотить этот замечательный образ на экране по очень простой причине — я старею, …а Маяковского надо играть молодым.

Мое горячее желание работать над этой достойной самого вдохновенного труда ролью и заставляет меня беспокоить Вас просьбой помочь мне в этом деле»…

Почему же Черкасов обратился именно к Берии? Вопросами культуры и идеологии занимались Маленков, Ворошилов, Суслов, Фадеев, наконец — министр кинематографии Большаков… В те же дни — 12 мая 1951 года, режиссер Михаил Ильич Ромм хлопотал за оператора Бориса Израилевича Волчека через «дорогого Георгия Максимилиановича» Маленкова.

А Черкасов писал Берии.

Почему?

Ответ мы находим у самого Черкасова:

«Я набрался храбрости написать Вам это письмо и послать Вам сценарий, потому что в моей памяти свежа встреча с Вами и Ваше удивительное внимание.

С глубоким уважением.

Преданный вам Н.Черкасов

8 мая 1951 г.».

Однако Лаврентий Павлович не имел никакого реального отношения к «культуре», и все что он мог сделать — это переправить письмо в ЦК Маленкову с резолюцией: «В ЦК ВКП(б). Маленкову Г.М. Прошу Вас заинтересоваться. Л.Берия. 14.V.». Маленков же адресовал просьбу Черкасова в секретариат Суслову, на чем дело вновь и заглохло. Не нужен был «агитатор, горлан и главарь» с его «ста томами партийных книжек» банде «поэтических рвачей и выжиг».

И непоэтических — тоже.

Что же до Берии, то, как видим, он в среде подлинно творческих русских интеллигентов-интеллектуалов был ценим и уважаем — как и сам Сталин. Впрочем, Берию ценил и простой народ, и тому тоже отыскиваются свидетельства в архивах. Так, 9 июня 1950 года секретарю ЦК М.А.Суслову была направлена записка Отдела агитации и пропаганды ЦК, где были приведены выдержки из писем, пришедших в «Правду» после выхода на экраны фильма «Падение Берлина». Фильм критиковали обычные, нечиновные советские люди, и вот как, в частности, критиковали:

«…Тов. Вагин (Москва):

«…Члены Политбюро настолько искажены, что прямо неудобно за постановщиков. Нельзя же прикрываясь хорошим замыслом и содержанием, показывать уродливо руководителей. Товарищей Ворошилова, Молотова, Микояна, Берия и других членов Политбюро народ любит, и показывать их надо такими, какими их знает народ».

Тов. Семенов (подполковник):

«Мне, участнику нескольких парадов в Москве, довелось видеть товарищей Молотова, Ворошилова, Маленкова, Булганина, Берия и др. на трибуне. Они не произносили в это время речей, но это — энергичные, волевые люди. Не уносишь этого впечатления после просмотра фильма «Падение Берлина», здесь они показаны пассивными, я бы сказал, карикатурными»…».

Обращаю внимание читателя на тон писем — в нем нет и тени той якобы рабской психологии, которую приписывают советской массе нынешние «продвинутые» «историки», «мастера слова», «политологи».

Но еще более важны для нас сейчас оценки, данные Берии. Они явно искренни и показывают, что Берия в народе не имел репутации «палача». Лишний раз в этом можно убедиться при знакомстве с историей кинорежиссера Александра Довженко…

В январе 1944 года Сталин жестко, но, увы, справедливо раскритиковал довженковский сценарий «Украина в огне». Надо сказать, что его выступление можно считать образцом умной и политически точной чисто профессиональной критики. Сталин назвал Довженко украинским националистом, но это не было приговором — Довженко снимал документальные фильмы, в 1948 году поставил художественный фильм «Мичурин» и получил за него Сталинскую премию. Третировали режиссера коллеги-кинематографисты: задвигали, отлучили от преподавания во ВГИКе, меньше, чем другим, платили… И вот жена Довженко — актриса Юлия Солнцева, 20 августа 1951 года написала Берии:

«Многоуважаемый Лаврентий Павлович!

Обращаюсь к Вам с просьбой принять и выслушать меня. Я хочу с Вами говорить о Довженко. Создавшаяся ситуация вокруг этого человека, не дающая возможности работать, ухудшается с каждым днем. У него был второй инфаркт и жить осталось, очевидно, считанное время (Довженко умер 25.11.56 г., — С.К.). Сейчас Довженко находится на трассе Запорожье-Каховка. Работает над сценарием.

Прошу простить меня за беспокойство. Хочу заверить Вас в крайней необходимости этого письма.

Ю.Солнцева

20-го августа 51 г.

телеф. Г1-18-39».

У заместителя Председателя Совета Министров СССР, председателя Специального Комитета Л.П.Берии тогда (как, впрочем, и всю его послевоенную жизнь) хватало хлопот с крупными народнохозяйственными проблемами, с «атомными» и ракетными делами… В разгаре были работы по системе ПВО Москвы «Беркут»… Так что лично встречаться с женой Довженко у него времени не было, да и что лично Берия мог? Однако то, что он мог, он сделал: через своего помощника по Совету Министров Б.Людвигова переслал 27 августа 1951 года письмо Солнцевой заведующему Отделом художественной литературы и искусства ЦК В.С.Кружкову и поручил Людвигову договориться о приеме Солнцевой в ЦК.

В своей «епархии» Берия имел обыкновение назначать точные контрольные сроки, но в ЦК он не распоряжался, и «бумага» двигалась неспешно. Письмо Солнцевой было зарегистрировано в Техническом секретариате Оргбюро ЦК 28 августа 1951 года, однако автора выслушали только в октябре.

24 октября 1951 года В.С.Кружков докладывал об этом Суслову, ссылаясь на договоренность «с секретариатом тов. Берия». Кружков также сообщал, что министр кинематографии Большаков «имеет в виду вызвать т. Довженко на беседу, проявить большое внимание к его творческой работе (через два месяца после мольбы жены! — С.К.) и постараться рассеять представления о какой-либо его дискриминации»…

Запись опубликована в рубрике Кремлёв Сергей Тарасович, Прошлое контролируем мы - русские большевики! с метками , , , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Один комментарий: Сталин и Берия

  1. Golota говорит:

    Хорошая статья!
    Спасибо, Сергей Тарасович!

    Как раз сейчас проводится интернет-опрос «Имя России» где лидирует Сталин: от всего числа проголосовавших набрал 10%:

    В списке 50 финалистов, как и в исходнике 500 фамилий я не нашел имени Лаврентия Павловича Берия – самого эффективного наркома сталинской плеяды.

    Сделал запрос на info@nameofrussia.ru :

    «Берия Лаврентий Павлович — первый и последний Почётный Гражданин СССР Спаситель страны и народа.
    Почему нет в общем списке?»

    Ответ:

    «Первоначальный список составлен Институтом истории РАН.
    У них свои критерии…».

    На Большом форуме существует голосование рейтинга Л.П. Милости просим: